Маскарады и тайная жизнь царей. Екатерина Вторая

Своих фаворитов императрица стережет и ревнует. Обычно им не разрешается без ее ведома отлучаться из дворца. Исключения, конечно, были. Таким исключением был Григорий Орлов, открыто изменяющий царице со своими многочисленными любовницами и оставляющий ее часто на целые недели. Таким исключением был князь Потёмкин.

 Если уж что переняла Екатерина Великая от своей тетушки Елизаветы Петровны, так это страсть к маскарадам.

У той они происходили регулярно, два раза в неделю, с большой помпой и огромным количеством гостей. Приглашенных было до 1000–1500 человек. Получить пригласительный билет на маскарады Елизаветы Петровны, которые совершались во дворце, находившемся на углу Мойки и Невского проспекта, считалось большим почетом. Там раскрывались все парадные покои, ведущие в большую залу. Все деревянные украшения и резьба были выкрашены зеленым цветом, а панели на обоях позолоченные. С одной стороны находилось 12 больших окон и столько же зеркал, самых огромных, какие только можно иметь.

Зала по своей громадности производила колоссальное впечатление. По ней двигалось бесчисленное количество масок в богатейших костюмах.  Елизавета, имеющая необыкновенно стройные ножки, неизменно появлялась в мужском наряде, каждый раз в ином: раз она была пажом, другой раз — французским мушкетером, а то украинским гетманом. Екатерина, у которой не было изящных ног Елизаветы Петровны, мужской наряд надевала не на маскарады, а по необходимости, на рыбалку или конную езду, а на маскарадах появлялась в женских платьях, но таких замызганных и бедных, что желаемое инкогнито всегда ей удавалось, а придворных доводила до курьезных случаев.

Некий придворный записал в своем дневнике:

«Подходит женская маска, одетая очень просто и не очень опрятно, и ставит на карту серебряный рубль. Банкомет возразил сухо: „Нельзя ставить меньше червонца“. Маска, не говоря ни слова, указала на изображение государыни на рубле. „К ней всякое почтение“, — сказал Фрейгольд, поцеловав портрет, — но на ставку этого мало». Маска вдруг закричала: «Ва-банк». Банкомет рассердился, бросил в нее колоду карт, которую держал в руках, и, подавая другой рубль, сказал с досадою: «Лучше купи себе новые перчатки вместо этих, дырявых». Маска захохотала и отошла. На другой день Фрейгольд узнал, что это была Екатерина. «Хорош ваш хромой майор, — сказала она одному из царедворцев. — Чуть не поколотил меня»

 Можно не сомневаться в безнаказанности такого поступка. Екатерина превосходное имела чувство юмора.

  Старый генерал Щ. представлялся однажды Екатерине. «Я до сих пор не знала вас», — сказала императрица. Растерявшийся генерал не совсем удачно ответил: «Да и я, матушка государыня, не знал вас до сих пор». — «Верю, — возразила Екатерина с улыбкой. — Где и знать меня, бедную вдову!

   Однако перед истинным гением и талантом Екатерина преклонялась без излишних дифирамбов и чтила без праздных красочных слов, ибо умела золото от стекляшки отличить. Такой фаворит по утрате ею любовного к нему пыла становился на всю жизнь ее искренним другом, приятелем, советчиком во всех делах, от любовных до государственных, становился ее первым помощником. Так случилось с князем Потемкиным.

    Екатерина  не только не скрывала своих отношений с любовниками, но явно их проповедовала, возносила на пьедестал, делала своеобразным культом.

Иначе зачем бы ей все стены малого будуара украшать великолепными миниатюрными портретами с изображением своих долговременных и кратковременных любовников, как музейной редкостью, на всеобщее обозрение. Цинизм ее в вопросе нравственности и морали не знает себе равных, и это при всей ханжеской видимости поборницы моральных норм. Вспомним, как резко она выступила против свободных нравов французских актрис или с какой страстностью боролась против традиционного мытья женщин и мужчин в одной бане.

 Малый Эрмитаж, в апартаменты которого допускался лишь самый близкий кружок людей и интимность которого хранили хорошо вышколенный лакей да дама Перекусихина, но о нем шла нездоровая молва: мол, там совершаются разнузданные оргии. Ну и что же? Царям и королям тоже необходима частная жизнь. Не все же жить напоказ! Эдак и под нервное расстройство подпасть можно.

 У Людовика XV, охладевшего к своей Помпадур до чисто физического отвращения, когда великая женщина плакала от холодности короля, убегавшего ночью из ее постели на неудобную кушетку якобы от жары, тоже был свой «Олений парк» — маленькое, но великолепно обставленное сооружение, в котором росли для него юные проститутки. Людовик XIV «Оленьего парка», правда, не имел, но его апартаменты были всегда соединены какими-то секретными коридорами и потайными лестницами с покоями его любовниц. Генрих II вырыл подземный коридор из своего дворца во дворец Дианы Пуатье для беспрепятственного с ней общения.

Словом, ничего нового в этих тайных апартаментах нет.

И нечего тут удивляться одному иностранному послу, который уже после смерти Екатерины открыл в Зимнем дворце две маленькие комнатки, расположенные за спальней императрицы: стены одной из них сверху донизу были увешаны очень ценными миниатюрами в золотых рамах с изображением сладострастных сцен. Вторая комнатка являлась точной копией первой, но только все миниатюры были портретами мужчин, которых любила и знала императрица.

   На вечернем приеме придворные вдруг замечали, что императрица засматривается на какого-нибудь лейтенанта. На следующий день его ожидало повышение по службе — он назначался флигель-адъютантом царицы. Должность флигель-адъютанта — это дорога к алькову Екатерины II. Днем молодого человека короткой запиской призывали во дворец. Он проходит медицинское обследование у лейб-медика государыни англичанина Роджерсона — предосторожность далеко не лишняя в заботе о здоровье императрицы.

    Екатерина ни в коем случае не могла допустить ошибок своих предшественников — Ивана Грозного и Петра I, которые без особой предосторожности отдавались любовным утехам, не думая о его последствиях. О венерической болезни Петра I историки и хроникеры, дабы не умалять величия гения, стыдливо умалчивали. Всего двое и осмелились это табу нарушить: эмигрант Степанов в 1903 году да современный писатель Валентин Лавров. Последний не только об этом инциденте упоминает, но и в подробности вдается: с кем и когда.

   Людовик XIV был болен сифилисом и с трудом вылечился в ранней молодости. И чем только не лечил его целых семь месяцев придворный врач: промывал орган муравьиным спиртом, заставлял пить бычью кровь и какие-то таинственные эликсиры, рецепт которых содержался в большом секрете. Еле вылечил, ведь спасительного пенициллина тогда не было.

Врач Генриха VII очень долго лечил его от сифилиса лекарством на основе ртути, состав которого держался в глубокой тайне.

Своих фаворитов императрица стережет и ревнует. Обычно им не разрешается без ее ведома отлучаться из дворца. Исключения, конечно, были. Таким исключением был Григорий Орлов, открыто изменяющий царице со своими многочисленными любовницами и оставляющий ее часто на целые недели. Таким исключением был князь Потемкин, единственный, кто сохранил свою независимость и, перестав быть любовником Екатерины, стал ее другом, советником, лицом совершенно необходимым и ценным. Но другие фавориты вынуждены были считаться со своим зависимым положением и не забывать, что полагается им быть нестроптивыми и необидчивыми.

Источник

Если понравилась статья, поделись с друзьями, и мир станет интереснее

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...
Это код вашего информера. Просто скопируйте и вставьте его в место на странице, где должен отображаться рекламный блок.
Загрузка...
Загрузка...
Форма обратной связи
Маскарады и тайная жизнь царей. Екатерина Вторая